Игорь Каазик: о переходе русских школ на эстонский. Kолонка школьного учителя

Время – деньги, а летнее время – деньги вдвойне, поэтому я ограничусь следующим. Конечно, я отдаю себе отчет в том, что я говорю лишь о вершине айсберга сложных проблем.

Большая часть обоснований того, почему русскоязычная молодежь должна начать изучать все предметы (разумеется, помимо русского языка и других иностранных языков) на эстонском, основана на неверных предпосылках.

Больше всего надеются, что обретенное при помощи перехода на эстонский язык обучения владение языком сплотит русскоязычную молодежь с эстонским культурным и информационным пространством, а также снизит влияние русскоязычного и пророссийского информационного пространства. Эта надежда обманчива.

Прежде всего, владение языком – это лишь один критерий, по которому выбирают, кому доверять и что слушать. Если бы владение языком оказывало бы такое большое влияние, как принято думать, то рейтинги ЭТВ+ должны были бы превышать единичные проценты. И все же, основная часть желаемой аудитории предпочитает другие русские каналы. Более того – верим ли всему, что нам говорят в эстоноязычном информационном поле?

Неверно также приравнивать владение эстонским к государственной идентичности. Хватает людей, прекрасно владеющих эстонским, но не солидарных с государством. В том числе тех, для кого эстонский – родной язык.

Короче говоря, надежда, что владение эстонским поможет русскоязычным людям лучше понять государство, во многом необоснованная и возникла лишь из-за того, что политики зачастую не очень понимают, что происходит в обществе. Или понимают, но прежде всего проводят предвыборную повестку партии или свою собственную, а не ставят во главу угла интересы государства и народа, как обещается. И если в школе азартная деятельность иногда может привести к хорошим результатам, то от азартной политики мурашки бегут по коже.

Один из свежих примеров – вера Свена Сестера в то, что преподаватели реальных дисциплин в русских школах справятся с обучением на эстонском. Это должно смягчить ситуацию, где учителей не хватает даже для эстоноязычных учеников. Якобы, для этого достаточно владения эстонским на уровне B2, правда, с небольшой дополнительной работой. Утверждающий это человек не представляет себе, как сильно должен напрягаться, например, учитель математики, объясняя иной раз самые простые вещи по пять раз, каждый раз по-разному, чтобы ребенок наконец-то понял. В первый раз не получилось, надо объяснить еще раз, затем в третий раз и так далее, пока наконец не поймет. О каком уровне B2 мы тут говорим, когда иногда и у говорящего по-эстонски в качестве родного языка учителя уже нет слов.

Сейчас в большей части русских гимназий учеба ведется на 60% на эстонском языке. Эта система могла бы быть хорошей и, по моему мнению, практически достаточной для того, чтобы дети овладевали бы как эстонским языком, так и предметом. «Могла бы» потому что сейчас эта система не работает особенно хорошо. Хотя бы то, что часто – я не знаю, с какой именно частотой – учителя переходят на русский язык, и я понимаю этих учителей. А что бы вы сделали, если ученик не понимает, и вы знаете, что поймет, если будете объяснять на понятном ему языке? Кроме того, и многие учителя не владеют своим предметом на эстонском достаточно хорошо, вот и получается, что сам не умеет, а других учит. Говоря прозаически, такой ребенок не станет умнее ни по предмету, ни в языке, и кто от этого выиграет?

Люксембургская школа

Все же, если бы мы могли преподавать эти 60% предметов на хорошем эстонском языке и начинать не в гимназии, а раньше, то этой системы хватало бы, и она была бы замечательной. В таком случае, учеба в наших русских школах напоминала бы школу в Люксембурге, где именно так и преподают: один предмет на одном, а другой на другом языке. Выпускники уже почти полиглоты, владеют люксембургским, немецким, французским и английским, а многие и еще своим родным языком в придачу. В наших условиях это значило бы, что выпускники русских школ хорошо владеют по меньшей мере тремя языками. Кстати, именно в Люксембург могут отправиться те, кто протестует против этой системы с 60% и утверждает, что так дети ничего не выучат.

Я хочу верить в искренность наших политиков, когда они говорят, что за идеей перевода русских учеников на эстонский язык обучения стоит их глубокое беспокойство за их неспособность конкурировать с эстонской молодежью при поступлении в ВУЗ или на рынке труда. Если обучение на эстонском хорошо приживется в русских школах, то десять лет спустя ситуация может кардинально измениться: в неблагоприятном положении окажется эстонская молодежь. Хоть они и изучали в школе русский, его уровень, мягко говоря, оставляет желать лучшего и сильно уступает тому уровню, который требуется для работы. А если однажды наши отношения и отношения с Россией других стран нормализуются, экономическое сотрудничество станет развиваться, то и это направление будет закрыто для эстонской молодежи.

В идеале, у выпускников школ как с эстонским, так и с русским языком обучения должны быть равные возможности, в той мере, в какой они зависят от владения языком. Мы же не будем специально препятствовать развитию русских учеников, а уж как помочь ученикам эстонских школ – это опять-таки сложный вопрос.

Еще одна тема, хотя этим не исчерпывается сверхсложная проблематика языкового вопроса. Русские любят русский язык, как и эстонцы любят эстонский язык. Если мы будем угрожать этим чувствам, то последствия могут быть непредвиденно опасными. Я понимаю наших политиков, которые не могут в преддверии выборов отказаться от простых решений, чтобы привлечь избирателей, но сейчас, когда все может вспыхнуть, не стоит играть со спичками.

Игорь Каазик

Игорь Каазик

Игорь Каазик вот уже почти 40 лет преподает эстонский язык и литературу. Начиная с 2016 года, он также может преподавать математику в основной школе. Параллельно со школой он на протяжении 24 лет занимается предпринимательством в качестве книгоиздателя. Раз в месяц он пишет для Edasi колонку о школьной жизни - так, как она видится, стоя перед классом. Читать статьи (3)